Если завтра война: кто пойдет защищать яхты Абрамовича?

Если завтра война: кто пойдет защищать яхты Абрамовича?
- Правда.Ру

05.10.2012 09:00

В нашей вечной борьбе либерализма со здравым смыслом очень популярна фраза: "Патриотизм — последнее прибежище негодяя". Иногда (впрочем, достаточно редко) кто-нибудь решает вдуматься в эти строки, и тогда спрашивает: "Что за негодяй такое написал?"

Поясняю: это был доктор Самюэль Джонсон, английский критик эпохи Просвещения, и он вовсе не имел в виду, что каждый патриот является негодяем. Как и обратного — что каждый негодяй обязательно патриот. Перед нами не обобщение, доктор говорил о последнем доводе в споре, своеобразном законе Годвина XVIII века: загнанный в угол негодяй начинает взывать к патриотизму. Ну, а то, что в XXI веке в России сам афоризм Джонсона стал таким последним аргументом в споре — доктор не виноват.

Сегодня все знают о политике мультикультурализма, об интернациализме, о тоталитаризме, демократии и либерализме, но стоит завести речь о патриотизме — и сразу становится как-то неудобно. Ну правда, неужели вы не слышали разговоров из цикла "если завтра война" — "Что, пойдешь защищать трубы "Газпрома" и яхты Абрамовича?"

На бытовом уровне все еще хуже. Знаете, что школьников с 10 класса забирают на военные сборы? "Дети" не хотят, родители негодуют. Обивают в школах пороги, задают на собраниях каверзные вопросы, выслушивают от педагогов неловкие ответы. А ответы неловкие, педколлектив тоже ничего толком объяснить не может и, обороняясь, сыплет канцелярщиной из постановлений и факсограмм. Я знаю об этой проблеме от хорошей знакомой, ее сына как раз "призывают". Вот она и рассказывает, как директриса, устав спорить, бросила в сердцах: "Дома патриотизму нужно учить!".

Тоже так себе получилось объяснение. Знакомая злится: Как? Как учить дома патриотизму? Заставлять Путина любить? Что, государство для нас что-нибудь делает? В конце-концов от национализма больше толку, через него проще прийти к патриотизму!

И вот перед нами наглядная картина утраты смыслов и ориентиров. Учить патриотизму — любить Путина, любить государство — а оно ничего не делает, так лучше уж национализм — осознание общности через этничность, чем такой патриотизм, где общность с "яхтами Абрамовича" все равно недостижима.

И все это — одна большая ошибка. Патриотизм — это не любовь к государству и Путину, через этничность нельзя прийти к патриотизму. Давайте же, наконец, разберемся в терминах!

Для начала установим, что патриотизм — это любовь к стране, Родине, отечеству, своей земле, а не к лидерам и строю. Лучше всего этот нюанс виден на исторических примерах — в ходе Гражданской войны в России 1918-22 годов с патриотических позиций выступали белые, но их патриотизм был направлен на старые порядки, а методы, допускающие в борьбе за власть оккупацию страны войсками Антанты, заставляли усомниться в риторике. Напротив, с крайне антипатриотических позиций, казалось бы, действовали красные. Но именно они стали собирателями земель русских, что для многих патриотов, в том числе белых, стало важным фактором в вопросе признания новой власти.

Другой пример — действия белоэмиграции в годы Великой Отечественной войны. Так и не примирившиеся с большевизмом люди заявили, что атакован не режим, атакована Россия. Да, были те, кто пошел на службу к Гитлеру. Ну и кого из них мы считаем патриотами?

А теперь попробуем разобраться, что из этого вытекает — не в популистской риторике, а в жестких научных терминах.

Национализм как таковой строгого определения не имеет. Он может опираться на национальность (этнонационализм), на расу (расизм), на нацию (собственно национализм). Эти явления нужно различать, чтобы не оказаться в терминологическом тупике.

У нас, говоря о национализме, чаще всего имеют в виду этнонационализм. Яркий пример — "Этнополитичекое движение Русские", "крупнейшее объединение русских националистов", как значится на сайте организации. Подразумевается, что во главу угла здесь ставятся интересы конкретного этноса.

Загвоздка лишь в том, что этнос современной наукой определяется как "совокупность людей, которые имеют общую культуру, обладают общим самоназванием, осознают свою общность и отличие от членов других таких же групп".

Иногда добавляют — "говорящих, как правило, на одном языке". Но это уже опционально. Эмигранты в третьем поколении во Франции могут не знать ни слова на родном языке, но продолжать считать себя русскими. Советские и российские корейцы говорят по русски, но остаются корейцами. Евреи до создания государства Израиль и возрождения иврита говорили на всех языках мира, что не мешало им сохранять этническое самосознание.

А это подводит нас к еще одному принципиальному моменту — в число признаков этноса не входит понятие "общности территории". Итальянец, переселившийся в США, не перестает быть итальянцем. Евреи, утратившие историческую родину, не перестали быть евреями. Наконец, существовали и существуют кочевые народы, для которых понятие своей земли вообще достаточно эфемерно.

В разговорной форме мы можем использовать термины как угодно, рискуя, впрочем, окончательно запутаться сами и запутать окружающих. Но в строго научном понимании для этноса (народа) общность территории, вопреки всем теориям "крови и почвы", не является ни необходимой, ни достаточной.

А такие понятия, как Родина, страна, отечество — обязательно подразумевают наличие территории.

Кстати, о теории "общности по крови", и близкому к ней расизму. Общая культура наследуется от поколения к поколению, она передается детям от родителей. Возникает иллюзия биологического наследования — у русских рождаются русские, у венгров — венгры, у сербов — сербы. Однако вполне очевидно, что культура не заложена генетически, и сербский ребенок, воспитанный в русской семье, будет считать себя русским, вести себя как русский и будет в целом неотличим от русского. Конечно, чернокожий ребенок, воспитанный европейцами и живущий среди европеоидов, будет отличаться цветом кожи, и это при неблагоприятных обстоятельствах может сказаться на его поведении. Но он от этого не станет эфиопом — никакой специфической "эфиопской" генетической программы в нем не заложено. В худшем случае он прибьется к таким же "отверженным", влившись в субкультуру низов общества. Но это будет субкультурой именно того общества, в котором он живет.

Наконец, нация. В разговорах часто путают нацию и народ, есть, например, такое расхожее (и с жаром оспариваемое) понятие, как "советский народ". Между тем то, что называют советским народом — как раз классическая нация.

Нация возникает в государстве. Экономическое и политическое объединение определенной территории, ее взаимодействие с другими странами, порождают объективные интересы государства. Которые — в идеале — воспринимаются основной массой населения как собственные.

Конечно, осознание значительной массой населения объективных государственных интересов происходит в борьбе за их сохранение (сохранение статус-кво) или упрочнение, развитие. Но в условиях жесткой конкуренции между странами такая борьба идет практически непрерывно. В этой борьбе происходит четкое разделение на "свою страну" и все остальные. Понятия территории, отечества, Родины наполняются политическим смыслом.

Нация — политическое явление. Нация не совпадает с этносом — если территория страны объединяет несколько народов, возникает полиэтническая нация. Таковым был "советский народ" — населением, сплотившимся в борьбе, осознающим страну как свою Родину, понимающим (пусть даже подспудно), что интересы страны являются его собственными — интересами выживания.

Итак, нация — это совокупность людей, живущих в одной стране, осознающих свою принадлежность к стране, считающих ее Родиной, понимающих ключевые интересы страны как собственные.

А патриотизм — это и есть то самое осознание. Принадлежности к стране, ее культуре, истории, исторически сложившейся территории, к ее нуждам и победам, — всему тому комплексу исторически сложившихся смыслов, без которых понимание интересов отечества просто невозможно.

Я умышленно ушел в последних определениях от понятия "государство", — чтобы избежать терминологической путаницы. Государство у нас ассоциируется с чиновничьим аппаратом, текущим правительством и т. д., то есть с властью. А она, к сожалению, может действовать как в интересах страны, так и в противоречии с ними. Мы видели это в 1917-м, видим и сейчас — по итогам 1991-го. Но это уже тема отельной статьи — о демонтаже нации и новом нациестроительстве.

Дмитрий Лысков

Японская нефть обернется большой войной

Японская нефть обернется большой войной - ЭКОНОМИКА

Страна восходящего солнца впервые добыла нефть на собственном шельфе

04 октября, 12:55 | Юрий ЛЕВЫКИН

Страна восходящего солнца, на территории которой никогда не отмечалось сколь-нибудь существенных запасов нефти и газа, похоже, окончательно решила стать нефтедобывающей державой. Так, если еще вчера мир облетела новость о том, что японская компания Japan Petroleum Exploration Company впервые в истории страны сумела добыть жидкие горючие сланцы, или сланцевую нефть, то сегодня стало известно, что эта же компания в первый раз добыла нефть на собственном морском шельфе Японии. По сообщению телеканала NHK, работы проходили примерно там же, где удалось добыть горючие сланцы - на месторождении "Ауюкава" у побережья префектуры Акита.
Первый объем полученной нефти был небольшим и предназначался, главным образом, для исследования на предмет содержания включений. По словам специалистов, ее добыча стала возможна только в недавнем прошлом, так как до этого не существовало соответствующей технологии бурения твердой породы на глубину более 1,8 тыс. метров. По предварительным расчетам, на месторождениях префектуры Акита возможно добывать до 100 млн баррелей нефти, или 10% от годовой потребности Японии.

В JPEC отметили, что им еще предстоит оценить экономическую выгоду от разработки месторождения, однако специалисты компании подчеркивают, что для испытывающей постоянную потребность в энергоносителях страны это безусловный прорыв. Небогатая собственными углеводородными ресурсами Япония является одним из крупнейших импортеров нефти и газа, отсутствие их должных запасов обусловило создание в стране одной из мощнейших в мире ядерных энергетик. Однако после аварии на АЭС в Фукусиме японские власти приняли решение о постепенном отказе от использования мирного атома. Все это привело к росту активности японских компаний, занимающихся добычей углеводородов в рамках международных проектов.

Напомним, что крупнейшие японские компании - Mitsui и Mitsubishi - являются участниками консорциума "Сахалин Энерджи" (Sakhalin Energy), осваивающего в рамках проекта "Сахалин-2" Лунское и Пильтун-Астохское месторождения на шельфе Сахалина с общими геологическими запасами 600 млн т нефти и конденсата и 700 млрд куб. м газа.

С другой стороны, запоздалый выход Японии на рынок шельфовой добычи нефти в своем регионе может привести к серьезным геополитическим последствиям. Связанная с этим активная территориальная экспансия Японии в отношении спорных островов архипелага Сенкаку на шельфе, близ которых найдены значительные запасы нефти, уже привела к столкновениям (к счастью, пока не боевым) с Китаем.

Напомним, что некоторое время назад японское правительство выкупило три острова у частных владельцев. Это вызвало крайне негативную реакцию китайской стороны и привело к тому, что в 85 городах КНР население принялось громить принадлежащие японцам дипмиссии, магазины, рестораны, школы иностранцев. В результате разрушены два завода компании Panasonic, а все японские корпорации, имеющие производства в КНР, остановили их.

На этом фоне складывающаяся в регионе ситуация выглядит достаточно тревожно. По сути, в состояние активного противостояния возвращаются два извечных исторических антагониста – Япония и Китай, не раз жестоко и кровопролитно воевавшие друг с другом. На сей раз оба противника находятся в неплохой экономической и политической форме и самое главное - и тот, и другой имеют самую серьезную мотивацию своих действий. Японии как воздух необходимы собственные источники углеводородов, тогда как Китай сегодня крайне трепетно относится к любым территориальным посягательствам. Не удивительно, что после обострения ситуации вокруг архипелага Сенкаку, КНР пригрозила Японии войной, если та не согласится признать китайскую принадлежность спорных островов.

Безработица наступает - ЭКОНОМИКА

Безработица наступает - ЭКОНОМИКА

По данным Росстата, на рынке труда уже проявились негативные тенденции
26 сентября, 01:48 | 
Андрей МИЛОВЗОРОВ



На развитом Западе становится все труднее найти работу. Молодое поколение европейцев постепенно свыкается с вынужденным бездельем и даже подводит под него идеологический фундамент. Россия на этом фоне выглядит, действительно, островом стабильности. Но не окажется ли наш остров тающим айсбергом?
Безработица в ЕС составляет порядка 10,5% экономически активного населения, а в странах еврозоны превышает 11% - это максимальный уровень, как минимум, с 1995 года. Таким образом, еврозона из наиболее передовой части ЕС превратилась в самую неблагополучную его часть. Конечно, показатели европейского трудового рынка портят, главным образом, страны Южной Европы: в Испании безработица перевалила за 25%, в Греции – приближается к этому рубежу, в Португалии составляет 15%. Несколько лучше дела обстоят в Италии: во втором квартале этого года безработица составила там 10,5%, что, однако, стало рекордом с конца прошлого века.

Лучше всего с работой в Австрии (лишь 4,5% безработных), Нидерландах (5,1%), ФРГ и Люксембурге (примерно по 5,4%). Но и там не без проблем. Например, в благополучной Германии все большее число молодых людей работают по временным трудовым соглашениям. Так, если в конце 1990-х лишь 10% экономически активной молодежи трудились на основании контрактов с ограниченным сроком действия, то в прошлом году – почти 20%. Таким образом, каждый пятый молодой сотрудник рискует потерять работу по истечении срока контракта.

Безработица среди молодежи, вообще, представляет собой отдельную и весьма болезненную проблему для всей Европы. Процент безработных в возрастной группе от 17 до 25 лет велик не только в "проблемных" странах ЕС, хотя там он, конечно, зашкаливает. Так, в Греции он составляет 54%, в Испании – 53%, в Ирландии, Италии и Португалии – более 30%. Но даже во Франции и Великобритании не работают, соответственно, 23,4% и 21,7% молодых людей, а в наиболее благополучных европейских странах – около 9%. В целом же, по ЕС безработица в этой возрастной категории достигла небывалых 22,5%, что составляет почти восемь миллионов человек.

Причем упрямая статистика и социальные опросы показывают, что "евромолодежь" зачастую может найти работу, но просто не хочет трудиться. Или мечтает продать себя подороже. Так, низкооплачиваемую работу она считает ниже своего достоинства, но и учиться, чтобы получить высокую квалификацию, не стремится. А уж начинать свое собственное дело – и подавно. В нынешнем поколении молодых европейцев возобладали иждивенческие настроения: их вполне устраивает пособие по безработице, и при этом они все чаще направляют свои силы в политику, поддерживая левых борцов за социальную справедливость. В Брюсселе уже бьют тревогу по этому поводу. Как заявил недавно еврокомиссар по вопросам занятности Ласло Андор, "органы ЕС, правительства, бизнес и наши партнеры на всех уровнях должны сделать все возможное, чтобы предотвратить появление "потерянного поколения", потому что это будет означать полную экономическую и социальную катастрофу Европы".

Однако ничего хорошего в этом плане эксперты не предвещают. Согласно докладу, обнародованному Международной организацией труда в начале сентября, в мире нет предпосылок для улучшения ситуации с безработицей среди молодежи. Усугубление кризиса в развитых странах только ухудшает перспективы трудоустройства у людей в возрасте от 15 до 24 лет. Более того, продолжающийся кризис в еврозоне вызывает замедление темпов экономического роста практически повсюду: от Восточной Азии до Латинской Америки. А значит, и там ожидается рост безработицы.

Не лучше обстоят дела и в США: там средний уровень безработицы за последние три кризисных и посткризисных года составил 9,2% - это стало наихудшим периодом за всю послевоенную историю. Сейчас в США 8,2% безработных, но при этом 15% населения получают доходы ниже прожиточного минимума.

Что касается России, то ситуация на рынке труда у нас гораздо лучше, чем в Европе и США. По данным за август, уровень безработицы в России снизился с 5,4% до 5,2% экономически активного населения и составляет чуть более 1 миллиона человек. Вроде бы, все в порядке. Правда, согласно Росстату, около 30% безработных у нас – люди в возрасте 17 – 25 лет. Это несколько лучше, чем в ЕС, но выше среднемирового показателя. Причины отчасти те же: инфантильность молодого поколения. Плюс – неравномерное распределение трудовых ресурсов: наибольший процент молодежи у нас в Северо-Кавказском федеральном округе, где, как раз хуже всего с работой.

Дальше будет хуже. Согласно прогнозу Минэкономразвития, безработица снижаться больше не будет, и по итогам этого года составит 5,9% экономически активного населения. А по данным исследования Росстата, на рынке труда уже проявились негативные тенденции: в ключевых отраслях нашей экономики в пяти из шести последних месяцев число уволенных работников превышало число нанятых (в сумме почти на 150 тысяч человек). В дальнейшем европейский кризис может больно ударить и по нам: как-никак, на Евросоюз приходится около половины российского внешнеторгового оборота. Минэкономразвития предупреждает, что к 2015 г. число работающих россиян может сократиться на миллион: с 69,5 до 68,6 миллиона человек.

Rambler Финансы - Вступление в ВТО не принесло ничего

Rambler Финансы - Вступление в ВТО не принесло ничего

19.09.2012 11:25 | Информационное агентство "Финмаркет"
Российские чиновники всячески успокаивают бизнес и общественность: вступление во Всемирную торговую организацию (ВТО) не лишит отечественные рынки ни государственной поддержки, ни защиты от импорта. Просто действующие механизмы будут переформатированы в те, что разрешены правилами ВТО.

Но из-за этого, увы, снижение таможенных пошлин не приведет к падению цен на импортные товары. Такой подход начинает тревожить представителей тех отраслей, которые собирались получить дивиденды от присоединения к ВТО.

На состоявшемся во вторник круглом столе «Россия в ВТО. Бизнес и власть. Вопросы взаимодействия» высказывались опасения, что в ответ на переформатирование наших мер поддержки западные партнеры могут отказаться от снятия барьеров перед российскими товарами.

Андрей Слепнев, министр по торговле ЕЭК Таможенного союза:

«Не стоит ждать от вступления в ВТО заметного влияния на инфляцию. Как не будет и каких-то системных катаклизмов, потрясений для экономики в целом или отдельных отраслей. Колебания валютного курса в разы - в 3-4 раза - превышают эффект от снижения таможенных барьеров (уровня связывания – «Финмаркет») с 9,6% до 7,8%. Наша экономика за долгие годы адаптировалась к свободным валютным курсам, а теперь [эти свободные курсы предоставляют] дополнительную защиту от тарифных колебаний. Но и сама база ВТО вряд ли способна дать большой кумулятивный эффект для российской экономики.

Мы можем вести активную политику защиты наших интересов, так как являемся крупнейшим мировым импортером. Рыночная правда на нашей стороне. Здесь мы не имеем серьезных торгово-политических ограничителей и можем действовать достаточно эффективно.

Кризис приводит к тому, что растет агрессивность экспортоориентированного бизнеса при экспансии на наш рынок. Это касается не только китайских, но и европейских, американских компаний. И ВТО дает дополнительные возможности для работы этих компаний на российском рынке. Мы должны держать ухо востро.

С другой стороны, протекционизм в мировой торговле будет расти. Это уже подтверждает мониторинг в рамках ВТО: если в прошлом году объем мировой торговли, затронутый барьерами, был равен 3%, то в этом году уже говорят о 5%.

Вступление в ВТО активизировало интеграционные процессы: Таможенный союз, Единое экономическое пространство сформированы на условиях ВТО, но идут дальше. Может даже «ВТО три плюс». Взаимная торговля в рамках ТС в прошлом году росла быстрее, чем внешняя в целом (38% и 35%).

К Таможенному союзу со всех сторон посыпались заявки на заключение соглашений о создании зон свободной торговли: 35 стран и объединений находятся в той или иной стадии диалога. Мы не готовы на дружбу по политическим мотивам. Будем проявлять исключительно прагматичный подход, понимая, какие выгоды мы получим. Это касается и стран СНГ.

В среднесрочной перспективе мы воздержимся от заключения большого количества соглашений о свободной торговле, понимая, что нам нужно переварить эффект вступления в ВТО. Мы вряд ли готовы к следующему этапу либерализации, не осознав до конца, что мы получим от ВТО, и как это наложится на кризисные явления. Акцент мы будем делать на стратегических рынках и товарах высокого передела.

Меморандум об учреждении торгового диалога между ТС и Украиной подписан на прошлой неделе.

Во втором квартале следующего года намерены начать переговоры о создании зоны свободной торговли с Вьетнамом. Совет ЕЭК в пятницу одобрил проект соответствующего решения. С сегодняшних $3 млрд совместного оборота с Вьетнамом мы можем прийти к $12 млрд к 2020 году.

Активные переговоры по утилизационному сбору на автомобили ведутся с Украиной. Надо учитывать, что мы торгуем в паритете – количество машин, поставляемых нами на Украину, и ими к нам, примерно сопоставимо. Аналогичные нашим меры по утилизации колесных транспортных средств там собираются ввести уже на этой неделе. В этом смысле у нас образуются возможности по гармонизации требований в отношении утилизации. Как это будет выглядеть в пока еще не подписанном соглашении, я говорить не готов. Главное - избежать появления барьеров во взаимной торговле».

Георгий Каламанов, замглавы Минпромторга:

«В рамках работы по адаптации российской экономики к работе в условиях ВТО определены те отрасли, которым надо помогать с особым усердием. Прежде всего, это легкая промышленность: производство обуви и одежды. Во-вторых, сельхозмашиностроение.

Пока еще трудно понять, с чем связаны проблемы этих отраслей: со вступлением России в ВТО или с их системными бедами. Например, в легкой промышленности главная проблема – нехватка сырья. Она никак не связана с ВТО. Надо развивать отечественный рынок сырья.

Наше автомобилестроение в ближайшие несколько лет серьезно собирается выйти на внешние рынки. Надо готовить новые меры господдержки этого процесса.

Обсуждается возможность повышения таможенных пошлин по тем направлениям, где нынешний уровень связывания позволяет нам это сделать в рамках соглашений с ВТО. Например, по углю и по оборудованию для металлургической промышленности

Опыт использования утилизационного сбора на колесные средства можно было бы распространить и на сельхозтехнику. Это реально работающий механизм. Соответствующее решение будет подготовлено в течение двух недель и внесено в правительство».

Олег Алдошин, заместитель министра сельского хозяйства:

«Из 1,5 трлн рублей господдержки, которые предполагается выделить аграрному сектору в соответствии с утвержденной правительством в июле новой госпрограммой по развитию сельского хозяйства на 2013-2020 годы, 1,1 трлн относятся к «зеленой» корзине и полностью соответствуют правилам ВТО.

В растениеводстве мы переходим к новым видам субсидий, которые не связаны с поддержкой производства конкретных видов продукции – к несвязанной поддержке. Это субсидии на повышение доходности товаропроизводителей.

В животноводстве будем стимулировать производство товарного молока: субсидии на литр продукта только высшего и первого сорта. К сожалению, значительная часть продукции производится в личных подсобных хозяйствах, где качество значит ниже и не отвечает требованиям переработчиков. Поэтому они неохотно работают с частниками. Мы же должны способствовать повышению конкурентоспособности нашего производства».

Александр Дейнеко, директор Фонда развития трубной промышленности:

«Вступление в ВТО нас не очень-то пугает, хотя по ряду товарных позиций тарифы были сразу снижены в три-четыре раза. Тревожит другое.

По нашим условиям вступления в ВТО подлежат отмене квотные соглашения на трубы с Евросоюзом и США. Но у нас по инерции в августе 2012 года, как я понимаю, с согласия правительства РФ в рамках Таможенного союза приняли два квотных решения – одна квота введена на два года, другая – до конца этого года. Мы считаем, что эти решения, принятые в противоречие нормам ВТО, дали основания еврокомиссару по торговле Карелу де Гюхту на прошлой неделе очень жестко заявить: «Россия нарушает правила ВТО».

Мы активно работаем с Евросоюзом, и вдруг против нас собираются принимать защитные меры. Это заявление потрясло нас».

Ирина Бахтина, член совета директоров компании Unilever:

«Обязательства, взятые при вступлении в ВТО, Россия выполняет медленно. Нет даже четких дорожных карт, которые дадут ответ на то, когда они будут выполняться.

О каком расширении экспортных возможностей отечественных производителей, к которым по праву можно отнести действующие в России подразделения международных промышленных концернов, если по ряду позиций барьеры даже увеличиваются. Например, недавно с 5% до 15% увеличена таможенная пошлина на картон, используемый для упаковки пищевой промышленностью. Хотя было обязательство сохранить прежний уровень ставки. При этом в России его практически не производится».

Андрей Спартак, председатель комитета ТПП РФ по содействию внешнеэкономической деятельности:

«От нашего внимания уходит проблема «серого импорта». В середине 90-х годов две трети товаров ввозилось в страну в обход официальных таможенных процедур. Сейчас этот показатель снизился, но остается существенным.

Россия выходит на рынок с самыми неожиданными товарами. Мы экспортируем в Европу и США и резиновые сапоги, и балетки. Поставляем на западный рынок семечки. До 40% телевизоров и автомобильных шин, ввозимых в страны СНГ, российского производства.

Но часто не используем свои реальные преимущества. Например, при общемировом объеме рынка, казалось бы, традиционно русского товара - меда в 100 000 тонн, Россия экспортирует всего 100 тонн, Китай – 5000 тонн. При этом Россия ввозит 6000 тонн меда».

/Финмаркет/

Пирамида госдолга. Снова в России

Rambler Финансы - Пирамида госдолга. Снова в России

На фоне ставок по банковским кредитам в рублях для негосударственных корпоративных заемщиков в 14-15% стоимость денег для субъектов федерации в последние 2 года была невысокой. Доходность в 6.5–8.0% в рублях по региональным облигациям еще недавно была самой низкой за всю историю финансовых рынков в нашей стране, даже на фоне минимальных доходностей суверенных евробондов России и госкомпаний.

Для страны с минимальным среди крупных экономик мира соотношением госдолг/ВВП это не удивительно. Особенно в настоящее время, когда глобальный рынок облигаций вообще является самым переоцененным за последние 30 лет (это, естественно, не касается "мусорных облигаций" некоторых южных стран еврозоны, по качеству и рискам уже близких к нашим ГКО образца 1998 года).

Когда региональные и субфедеральные облигационные займы на срок до 3-х лет можно было получить под процент, близкий к ставке по госдолгу РФ, а их объемы были невелики (в 2009–2011 годах на рынке было таких бондов на сумму около 200 млрд рублей), это не вызывало особого интереса. Инвесторы использовали их для среднесрочного размещения рублевой ликвидности и не относили к числу приоритетных инструментов. Однако в последние месяцы быстрый рост объемов размещения таких облигаций и повышение доходности до 9,75–10% ставят вопросы о причинах, вынуждающих регионы больше занимать, и их возможностях погашать и просто обслуживать займы.

Что характерно для рынка региональных займов в РФ сегодня (и типично, в первую очередь – для рынков, приближающихся к новому кризису):

Спреды по доходности региональных облигаций с российским местным рейтингом "ВВ" выросли с 80–100 в 2011 году до 220–270 в настоящее время. Причем высокие спреды не только у облигаций относительно депрессивных экономик, вроде Петербурга, Тверской и Ярославской областей или Чувашии, но и у благополучных "сырьевых" регионов – Хакасии, Якутии, Липецкой области (т.е. спреды перестают зависеть от качества бумаг, а просто расширяются вместе с изменением отношения к риску).

Банки начали активно рекомендовать клиентам наиболее доходные облигации с максимальным спредом, не особенно охотно беря их на собственные книги, понимая, что доходность всех облигаций будет расти, а цены снижаться в следующем году. При этом объем рынка вырос в 2012 году примерно вдвое, и находить покупателей становится труднее. Пенсионные фонды и другие консервативные финансовые институты неохотно берут низколиквидные региональные облигации, а крупные сырьевые компании ("любимые" клиенты больших банков в части сбыта туда неликвидов с высоким купоном) уже обнаружили, что в банках потом трудно получить под такие бумаги кредит.

Дюрации новых выпусков региональных и субфедеральных облигаций увеличились до 5 лет, что делает их будущее более туманным («брала старая администрация, отдавать – в другой, в новой ситуации не понятно из каких средств»). Пока рано говорить о том, что какой-то регион может объявить дефолт через год или два. И вообще – «не все так плохо»: Московская область и Татарстан вообще сокращают объем заимствований. А крупнейший в стране региональный заемщик – Москва, – по доходам своего бюджета не вызывает сомнений в способности обслуживать и намного больший объем облигаций. Особенно если надеяться, что времена "самых дорогих дорог в мире" проходят. Но некоторым регионам приходится занимать все больше, "пока дают". В крупнейшего (после Москвы и области) заемщика может превратиться Краснодарский край, где "олимпийская экономика" усугубляется недавними катастрофами, устранение последствий которых и превентивные меры от новых бедствий не будут полностью покрыты из федерального бюджета.

Все более рискованными будут займы регионам, которые зависят от одной отрасли – например, черной металлургии. Но главное – ясно, что тренд в облигациях изменился, и не видно, сколько времени теперь продлится рост ставок и спредов по региональным долгам при снижении региональных показателей "расходы на погашение (обслуживание) долга/доходы бюджета". При этом погашение региональных долгов перед федеральным бюджетом в 2012-2013 годах будет в разы превышать получение новых (если, конечно, внезапный долговой кризис не вынудит Минфин, как в 2009 году, резко увеличить кредитование регионов). Таким образом, откуда возьмутся деньги уже сегодня не ясно аналитикам и инвесторам (хотя вполне возможно это уже знает Минфин).

В чем причина тренда, указывающего на ухудшение финансовой ситуации, видно из статистики доходов и расходов региональных бюджетов: последние растут намного быстрее первых. При этом темпы роста сбора налога на прибыль сокращаются, а местами скоро станут отрицательными. И хотя пока дефицита бюджетов еще не наблюдается, главный источник его покрытия – федеральные трансферты – в текущем году не рос, в 2013 году должен сократиться. Высокий уровень инфляции и рост зарплат госслужащих – не единственные причины недостатка ресурсов в региональных бюджетах. Отсутствие у регионов стабильных (тем более – растущих) статей доходов за счет как государственных инвестиций (а государство нередко контролирует до половины экономики региона), так и стимулирования частных (этого нет вообще – скорее в последние пару лет имеет место снижение мотиваций для инвесторов).

Скорее всего, главная причина активизации регионов на рынке первичного размещения бондов – неформальная инструкция из Москвы: "берите, пока дают, потому что из федерального бюджета в следующем году не получите, а на рынке будет дороже". Эту версию уже высказывали и западноевропейские эксперты по российскому финансовому рынку, но, потерявшись в потоке августовских негативных "новостей" из России (нередко – не имеющих под собой серьезной основы), идея "качество региональных долгов падает" пока не дошла до большинства инвесторов. Последних, скорее, волнует риск дальнейшего снижения рубля. Поэтому, с учетом вероятного повторения «ралли» на фондовом рынке в IV квартале и временного повышения "аппетита к риску", у инвесторов еще будет шанс выйти из явно бесперспективной темы регионального долга до конца года.

Этот шанс нельзя будет упустить, т.к. в тот момент, когда мы увидим одновременно скачок доходности облигаций и новый виток снижения курса национальной валюты к корзине или к USD, избавляться от "5-летних облигаций N-ской губернии" будет поздно. А сигнал к переменам может прийти из таких стран, как Турция, Бразилия или даже Украина – во всех этих странах национальные валюты остаются переоцененными, рынки "локальных" облигаций росли последние несколько лет, и при этом инвесторы и банки активно перекладывают с начала сентября средства из «длинных» суверенных (и "квазисуверенных") еврооблигаций в среднесрочные, особенно – 2013–2015 гг. погашения в т.ч. – в национальных валютах. Значит – следующее движение в доходностях вызовет "выход в кэш" на всем рынке долгов, который переведет большинство существующих долговых бумаг Emerging Markets в новый коридор цен и доходностей, предварительно обрушив цены на все низколиквидное (т.е. – региональное, необеспеченное и регулируемое только национальным законодательством).

Алексей Голубович

Как члены ГКЧП превращаются в героев | Руслан Хасбулатов

Как члены ГКЧП превращаются в героев | Руслан Хасбулатов

На мой взгляд, это вполне закономерно. Люди неудовлетворенны той ситуацией, которая оформилась в стране за последние 20 лет, после победы над ГКЧП и беловежских соглашений. И с каждым годом эта доля населения только увеличивается. Россияне хотели бы видеть свою страну могущественной, как на внутреннем плане, так и на международном. Такой, каким был СССР. В этом разгадка эволюции общественного мнения от однозначного осуждения ГКЧП до солидарности с участниками путча. Такие настроения сегодня, пожалуй, доминируют даже в молодежной среде. Люди все чаще сожалеют о том, что власть оседлали либералы-радикалы. А это произошло именно после поражения ГКЧП.
Моя оценка событий августа 1991 существенных изменений не претерпела. Я знал лично многих руководящих деятелей ГКЧП – и Крючкова, и премьера Павлова, и Язова, и Янаева, которого вообще хорошо знал еще по работе в ЦК комсомола. Я понимал, что ими двигало. Да, они пытались сохранить власть и якобы боролись за единство СССР, что вообще-то мне близко – никогда не был сторонником распада Советского Союза. На этой почве у меня было острое противоборство с теми соратниками Ельцина, кто продвигал идею раскола. Я обвинял их, разумеется, не в каких-то предательствах, а в обыкновенной безграмотности, говоря о том, что весь мир находится в процессе интеграции, что нации и народы сближаются, а вы тут проповедуете средневековые взгляды, что каждый небольшой народ должен иметь свою национальную кухню.
Но дело в том, что для реализации своего замысла ГКЧП использовал совершенно неприемлемые для любого демократически мыслящего человека методы. Ведь они все были людьми, наделенными большой властью. У них была возможность выступить перед союзным парламентом и правительством, на любом форуме, в печати, где угодно и изложить свои взгляды, дать свою оценку. Вместо того они, формально поддерживая Горбачева и его союзный договор, предпочли путь заговора и переворота. Я, как и многие другие, считал, что в обновленном СССР такие вещи должны навсегда остаться в прошлом, что политика должна быть открытой, о чем много лет говорил Горбачев. Одно еще дело, если бы участники ГКЧП были лишены возможности донести свои мысли до общества, если бы их жестко преследовали, как это могло быть при Сталине. Но ничего подобного не было и в помине. Поэтому я жестко осудил ГКЧП и написал воззвание к гражданам России. Кстати, написал его сам, а не под чью-то диктовку – диктовать там было некому. В стане Ельцина все были напуганы в большинстве своем, поэтому писать ничего не могли, вот и пришлось этим заняться лично.
Сказать, что мы победили, будет неправильным. Мы их переиграли. Обошли тактически и стратегически. И всем казалось, что теперь мы будем, наконец, строить новое государство – демократическое и более свободное, что мы сумеем правильно распорядиться огромной государственной собственностью. Но вместо этого власть оказалась в руках радикалов либерального направления.
Разгром ГКЧП усилил антипартийные настроения, о чем я говорил тогда на заседании чрезвычайной сессии Верховного Совета. Поэтому, когда деятельность КПСС была приостановлена, люди восприняли это довольно равнодушно. Почти никто не выступил против. Но, тем не менее, в обществе оставалась всеобщая уверенность, что Советский Союз сохранится. За его раскол мало кто выступал. Мало кто был готов отказаться от основных завоеваний советской социальной политики. В принципе, люди просто согласились с идеей, что партия должна быть отделена от государства. Но, в конечном счете, ситуация с ГКЧП очень ослабила союзное государство. И, воспользовавшись этим, Ельцин совсем распоясался. Меня тогда под разными предлогами выпроводили в Сеул с парламентской делегацией. А Ельцин тем временем со своими помощниками встретился с Кравчуком и Шушкевичем в Беловежской пуще, где они подписали известный договор о распаде СССР. Конечно, Горбачев тогда уже был не в силах этому противостоять.
Народ был обманут самым наглым образом. Ельцинская клика уверяла, что останутся и деньги,и гражданство, и железные дороги, что не будет чиниться никаких препятствий в передвижении людей и грузов, что не надо волноваться и т.д. И люди восприняли всё как реализацию горбачевского союзного договора, только уже без самого Горбачева.
На фоне поражения ГКЧП популярность Ельцина, безусловно, выросла. Но она тут же пошла на убыль в первые месяцы 1992 года, когда Ельцин, не посоветовавшись со мной и другими, вдруг ввел в правительство этих непонятных людей. Они объявили свободные цены, и маховик был запущен. 800 млрд. рублей, которые лежали у людей на сберкнижках, мгновенно превратились в ноль. А сберкнижки имело приблизительно 45-50% населения. Так Ельцин растерял авторитет, который мы ему создали.
При ГКЧП я дважды спас Ельцина от политической смерти. Сначала заскочил к нему сразу после переворота. Ельцин тогда уже был готов сдаться. Все, говорит, мы проиграли – через час за нами придут, они уже обложили нас со всех сторон. Я возмутился - надо драться, а не сдаваться, все только начинается. Брейтесь, говорю, одевайтесь и звоните Назарбаеву, звоните Кравчуку, а мне надо срочно в Москву – там у меня в одиннадцать часов Верховный Совет назначен. Напишем воззвание к гражданам, позовем соратников, создадим штаб. В общем, растормошил и заставил его шевелиться. И к танку я его подвел, кстати. Сначала он не хотел туда идти, говорил, что его убьют. На это я ответил, что если не он, то я пойду сам и выступлю перед людьми.
А на второй день Ельцин собирался сбежать в американское посольство. Уговаривал меня составить ему компанию. Хорошо, отвечаю, вы спасайтесь, все-таки президент, вы у нас единственный. А я у меня там 400 депутатов, как же я могу их оставить. В общем, обругал его, и бежать в одиночку Ельцин уже не решился.
Вот так Ельцину создавалась слава в августе 1991 года. Которую он в один день растранжирил своим указом о рыночных ценах. Тогда и началась та экономическая политика, которая проводится и поныне. Ни к чему хорошему эта политика не приведет, несмотря даже на мощные потоки нефтяных денег, поступающие в Россию каждый день. Как только эти потоки сникнут, Путин тут же исчезнет в небытие. Пресловутая российская стабильность существует только за счет нефти.
И я, и многие другие экономисты, уже 15 лет говорим о необходимости развития других отраслей. Но за 12 лет путинского правления ничего сделано не было. Они только сейчас начинают думать в этом направлении. 12 лет понадобилось, чтобы начать. Поэтому всё его благополучие очень сомнительное и зыбкое. Люди это чувствуют, кто сознательно, а бессознательно. Они понимают, что грядут серьезные перемены.  И на таком фоне, конечно, ностальгируют по Советскому Союзу, причем вполне обосновано. Ведь СССР пал вовсе не потому, что все так плохо работали. Просто власть попала к случайным и неподготовленным людям типа Ельцина и еще целого десятка партийных боссов. Они были избалованы и развращены своею властью, они были безответственны и циничны. Они были совершенно некомпетентны. И это зеркальное отражение нашего времени, потому что сегодня на всех ключевых позициях такие же безграмотные люди.

Экскурс в историю церковного коллаборационизма | Политика

Экскурс в историю церковного коллаборационизма

«Вспомните о традиционных нравственных ценностях церкви!» Эту полную достоинства реплику услышал я в одной из дискуссий о судьбе Pussy Riot. Но как историка больше всего заинтересовало меня в той дискуссии одно — о какой церкви речь? Если о сегодняшней РПЦ, то тут, должно быть, какое-то недоразумение. Ибо за РПЦ, начиная с середины XIII века, никаких нравственных ценностей не водилось. Нет у нее такой традиции. И доказать это для всякого, кто знает ее историю, не очень сложно.
Дата, конечно, знакомая со школьной скамьи: в середине XIII века Русь завоевала Орда. Чего, однако, нам в школе не объяснили, так это, что с момента завоевания оказалась вдруг РПЦ фавориткой этой самой Орды. И потому не знаем мы, как правило, за что, собственно, монгольский царь (именно так, за здравие царя земли русской, ордынского хана, молились тогда в православных церквях) одарил РПЦ такими щедрыми привилегиями и иммунитетами, каких не знала, пожалуй, ни одна другая церковь в Европе.
Вот указ царя своему воинству: «Не надобе им от церкви ни дань, ни поплужное, ни ям, ни подводы, ни война, ни корм, во всех пошлинах не надобе им, ни которая царева пошлина». В переводе на современный русский означает это, что полностью была освобождена РПЦ от каких бы то ни было налогов, повинностей и вообще тягот, которыми обложено было все остальное население покоренной страны.
И, что не менее важно, вручалось РПЦ верховное право управления и суда в ее владениях (а владения эти были огромны: под покровительством завоевателей монастыри захватили больше трети всех пахотных земель в стране). Другой царский указ сообщает: «А знает в правду и право судит и управляет люди своя, в чем ни буди: и в разбое, и в татьбе, и во всяких делех ведает сам митрополит, один или кому прикажет».
Поистине стояла та церковь посреди разоренной страны как сказочная храмина, как твердыня благополучия. И преуспевания. Но…
Но завоеватели отнюдь не были филантропами. Они платили РПЦ – за коллаборационизм. За то, что она положила к их ногам духовный меч православия. За то, что звучала с амвонов проповедь покорности монгольскому царю и его славному воинству. За то, что отторгала она от церкви восставший от отчаяния народ, который топило в крови это свирепое воинство.
Само собой, едва зашаталась на Руси власть Орды, зазвучали с амвонов совсем другие проповеди: проклинали «поганых», поработивших страну. Не моргнув глазом, РПЦ предала свою вчерашнюю покровительницу. Новой предстояло стать победительнице — Москве. Ожидалось, естественно, что она подтвердит все ордынские «ярлыки» и станет защищать корпоративную собственность РПЦ столь же ревностно, как защищала их Орда.
В частности, беспокоило тогда РПЦ, что крестьяне массами бегут с церковных земель на боярские (где, как правило, не было барщины). Чего стоила земля без обрабатывавших ее крестьян? Следовало запретить им переходы, закрепить их. В конце концов, привыкла церковь за столетия ига, что на первом плане стоят ее частнособственнические интересы. А также к тому, что власть (то есть Орда) их по первому требованию удовлетворяет. Но тут вдруг нашла коса на камень.
Иосифляне и нестяжатели

Не могли нравиться Ивану III, первостроителю Московского государства, претензии постмонгольской РПЦ. С его точки зрения, церкви подобало быть пастырем народным, а не землевладельцем, не ростовщиком, не предпринимателем. И тем более не государством в государстве. Даже очень лояльно относящийся к РПЦ историк А.Н. Сахаров, который усматривает главную ее заслугу в «борьбе с католической агрессией Запада», и тот вынужден признать, что «церковь с ее религиозным влиянием, земельными богатствами, многочисленными льготами стала порою соперничать с великокняжеской властью».
И государь решил привести РПЦ в чувство. Первым делом в Судебник 1497 года был включен закон о Юрьевом дне (две недели в ноябре), когда крестьяне могли беспрепятственно покидать монастырские земли. Отныне о закреплении их не могло быть и речи. Понятно, что с этой минуты РПЦ возненавидела бояр, Юрьев день и... государя.
Власть, к которой нельзя было прислониться, которая не только не одаривала ее все новыми привилегиями, подобно ордынскому царю, не нужна была иосифлянам (как именовала себя РПЦ в XV–XVI вв., по имени главного своего идеолога Иосифа Волоцкого, игумена Волоколамского монастыря).
Но Юрьевым днем дело не ограничилось. Иван IIIпризвал на помощь единомышленников, почитаемых заволжских старцев, отколовшихся от монастырского иосифлянства и считавших церковное стяжание, не говоря уже о закрепощении крестьян, смертельном грехом и ересью. Очень скоро превратились эти нестяжатели в мощное церковное движение, выдвинув выдающихся лидеров Нила Сорского и Вассиана Патрикеева.
Вот что отвечали они Иосифу: «Испытайте и уразумейте, кто от века из воссиявших в святости и соорудивших монастыри заботился приобретать села? Кто молил князей о льготе для себя или об обиде для крестьян? Кто мучил бичом тела человеческие или облачал их оковами?» Как видим, взывали нестяжатели к простоте доордынских церковных нравов. Для них иосифлянское стяжание было карой Божией за измену древнему преданию, за поругание «нашей руссийской старины».
Одно за другим — между началом 1480-х и серединой 1560-х — выйдут на арену истории четыре поколения нестяжателей. Борьба шла с переменным успехом. Бывали у них и «свои» епископы и даже «свои» митрополиты. Но иосифляне, наследниками которых считает себя сегодняшняя РПЦ, были богаче, хитрее и, как мы скоро увидим, аморальнее. В конечном счете они победили.
Главный их политический враг — русская вотчинная аристократия, боярство — был разгромлен, нестяжательство объявлено ересью и уничтожено, Юрьев день отменен, и русское крестьянство наглухо закрепощено — на три долгих столетия. Но добились всего этого иосифляне лишь в конечном счете.
Еще в середине XVIвека исход этой эпической борьбы, решившей практически всю дальнейшую судьбу России, был неясен. В монастырях царил «великий разброд». Жадность съедала дисциплину, коррупция — духовные цели, распутство — человеческую порядочность. И ясно это было всем. Даже молодому царю Ивану IV.
В известных царских вопросах церковному Собору 1551 года недоверие монастырской РПЦ выражено было совершенно недвусмысленно. Судите сами. Вот о чем спрашивал ее царь:
«В монастыри поступают не ради спасения души, а чтоб всегда бражничать. Архимандриты и игумены докупаются своих мест, не знают ни службы Божией, ни братства, прикупают себе села и угодья у меня выпрашивают. Где те прибыли и кто ими корыстуется? Над ком весь этот грех взыщется? И откуда мирским душам получать пользу и отвращение от всякого зла? Если в монастырях все делается не по Богу, то какого добра ждать от нас, мирской чади? И через кого просить нам милости у Бога?»
Согласитесь, вопросы были нестяжательские.
Пиррова победа иосифлян

Для иосифлян то был страшный, тревожный сигнал. Все осложнялось тем, что новый Судебник 1550 года не только подтвердил закон о Юрьевом дне, но и в последней своей (58-й) статье законодательно запретил царю принимать новые законы без «совета и согласия» бояр. В этой ситуации ничто, кроме государственного переворота, аннулирующего все законы Московского государства, спасти положение не могло. И иосифляне мобилизовали все свои ресурсы для организации такого переворота. А ресурсов у них было немало.
Прежде всего им повезло: митрополит в ту пору был у них «свой». Макарий был также воспитателем молодого царя и хорошо знал его слабости. Иван IVнисколько не походил на своего великого деда, первостроителя. Был он легко внушаемым, патологически жестоким и отчаянно честолюбивым юношей. На этом и решено было сыграть. План переворота состоял из трех пунктов. Во-первых, царю было внушено, что он наследник по прямой линии самого «Августа кесаря» и нет ему равных в Европе, кроме «цезаря» Священной Римской империи.
Во-вторых, поскольку вся коронованная европейская мелкота — польская, шведская или датская — отказывалась признать Ивана IV царем, ее следовало проучить, завоевав, вопреки ей, земли распадавшегося Ливонского ордена (Прибалтику), против чего категорически выступало правительство.
В-третьих, предложен был царю соблазнительный пример турецкого султана Мехмета, который не только не послушался своего правительства, но и «велел их живыми одрати да рек так: есть ли они обрастут телом опять, ино им вина отдастся. И кожи их велел бумаги набити и написати велел на кожах их — без таковыя грозы правду в царстве не мочно ввести. Как конь под царем без узды, так царство без грозы».
Трудно себе представить, что самые дальновидные из иосифлянских иерархов не понимали риски предстоящего переворота. Очевидно ведь было, что создавали они монстра — власть, не признающую никаких законов и ограничений, способную «живыми одрати» всякого, кто ей перечит, произвольную, самодержавную власть. Но так глубоко вошла уже в плоть и кровь большинства иерархии унаследованная от времен ига жажда прильнуть к груди «своей» власти, если хотите, «ордынский синдром», что предпочли рискнуть.
Так или иначе, план удался. И едва грянул государственный переворот (известный под именем опричнины), как разразилась турецкая «гроза» над Русской землей, Иван IV превратился в Ивана Грозного — и полетели головы, в том числе и иосифлянские.
С той поры и любит РПЦ представлять себя жертвой. И митрополита Филиппа задушил опричник Малюта Скуратов. И ленинские репрессии припомнят, и хрущевские. Но ни полслова о том, что сами же и создали «царя Бешеного, который 24 года купался в крови подданных», говоря словами Михаила Лунина, одного из самых светлых умов декабризма.И о том не расскажут, как поспособствовали они большевикам, пальцем о палец не ударив, чтобы помочь Временному правительству — несмотря даже на то, что именно оно вернуло им Патриархию.
Как бы то ни было, коварная попытка иосифлян спасти свои привилегии с помощью государственного переворота кончилась для них в XVIвеке и впрямь плохо. Трижды заставил их Грозный заплатить беспримерным страхом и унижением. В первый раз принудил он их всем Собором участвовать в омерзительной комедии суда над их собственным митрополитом. Вторично, когда до нитки ограбил их псковские и новгородские монастыри. И в третий раз, когда поставленный им на время вместо себя шутовской «царь» татарин Симеон отобрал у монастырей все льготные грамоты, выданные им Ордой, и потребовал разорительную мзду за их возвращение. Такова была страшная царская шутка.
Куда страшнее, однако, заплатило за их «ордынский синдром» крестьянство. Конечно, как помним мы из времен ига, судьба собственного народа была последним, что интересовало РПЦ. В особенности, если на кону стояли ее земные богатства. Но то, что защищая эти богатства, они во второй раз причинили неимоверные страдания своему народу (Николай Карамзин был первым, кто приравнял царствование Грозного к монгольскому нашествию), не должно быть забыто.
Нет печальнее чтения, нежели вполне канцелярское описание бедствий народных в официальных актах времен опричнины, продолжавших механически, как пустые жернова, крутиться и крутиться, описывая то, чего уже нет на свете. «В деревне в Кюлекше, — читаем в одном из таких актов, — лук Игнатки Лукьянова запустел от опричнины — опричники живот пограбили, а скотину засекли, а сам умер, дети безвестно сбежали. Лук Еремейки Афанасова запустел от опричнины — опричники живот пограбили, а самого убили, а детей у него нет. Лук Мелентейки запустел от опричнины — опричники живот пограбили, скотину засекли, сам безвестно сбежал...»
И тянутся и тянутся бесконечные, как русские просторы, бумажные версты этой хроники человеческого несчастья. Снова лук (участок) запустел, снова живот (имущество) пограбили, снова сам сгинул безвестно. И не бояре ведь все эти Игнатки, Еремейки да Мелентейки, не враги государевы, просто мужики, у которых был «живот», который можно было пограбить, были жены и дочери, которых можно насиловать, «лук» был, который можно отнять...
Нераскаявшаяся

Здесь кончается моя компетенция как историка РПЦ.
Отныне единственное мое преимущество перед читателем — историческая ретроспектива. Увы, свидетельствует она неоспоримо — на протяжении трех с половиной столетий заботилась иерархия РПЦ исключительно о своих земных богатствах. Ради них готова она была не только преданно сотрудничать с иноземным завоевателем, но и вдохновить, если верить Карамзину, «второе монгольское нашествие».
Какие уж там нравственные ценности!
Когда напомнили ей о них нестяжатели, она объявила их еретиками, жидовствующими — и уничтожила.
Так откуда у нее в таком случае «традиция нравственных ценностей»?
Теоретически она могла, конечно, обрести ее в последующие века. Могла, если бы искренне покаялась в тех тяжких страшных грехах, о которых мы говорили.
Но слышали ли вы из уст иерархов РПЦ хоть слово покаяния?
Напротив, они наняли целую армию пишущей обслуги, призванную оправдать все ее грехи.
И главное, продолжала грешить — в том же духе, в каком начала в XIII веке. Тот же «ордынский синдром» и в 1943-м, когда прильнула она к груди Сталина, как некогда к груди монгольского царя, и преданно сотрудничала с его спецслужбами. И в 2012-м, когда пытается она подкрепить своими средневековыми канонами идейную пустоту чекистской власти.
* * *
Я знаю, что и сегодняшним иосифлянам не удалось убить традицию доордынского православия и нестяжательства. Ее бережно хранят в сердцах тысячи священников и мирян. Да, их приходы бедны. Да, голоса их едва слышны за шумом официальной пропаганды. Но они есть, эти приходы. И само присутствие этой альтернативы — залог того, что у нравственных ценностей православия есть будущее. Ибо начинаются эти ценности с преодоления «ордынского синдрома», с независимости.

Yuri Se перепечатал из www.novayagazeta.ru